- Из тебя продюсер, как из свинячьего хвоста раввинская шапка, заметил Колька. - Не умеешь - не берись.

- Так я же думал - Джоанна!

- Теперь Эдик тебя на порог не пустит.

- А она - алкашка законченная, старая лошадь!

- И правильно сделает!

- У нее в Питере битковые концерты были!

- Два года назад.

- Ой-й-й... - простонал Дикий. - Звездец полный... Я где-то надрался, сам не знаю где, что пил, что пил! Коля, я такое пил, что потом привидение видел!

- Где, здесь? - Колька оглядел неубранную комнату. - Неудивительно. Тут у тебя скоро змеи заведутся.

- Да нет, не здесь... А знаешь где? - пролцесс вспоминания был мучительным, с треском в висках. - А видел я его в Барсуковке...

- Чего ты забыл в Барсуковке?

- Не знаю. Может, я к Димычу ехал? Нет, ехал я как раз из Барсуковки.

- Это же - знаешь где?

- Ну, знаю! Коль, а ведь я туда, кажется, сам пришел...

- Ножками?

- Ну?

Ударник присвистнул и выбил по столешнице ритм. Его широкая бородатая рожа даже уважение выразила - надо же столько на грудь принять!

- Всего-то два стакана вискаря... - жалобно сообщил Дикий. - Какой-то левый вискарь был - я с него под мостом оперную арию услышал! Прям как вот тебя.

- Под каким мостом? - заинтересовался Колька.

- Под железнодорожным. Это как от Барсуковки в Зареченск ехать.

- Ты не допился, - сказал Колька. - Там, в Барсуковке, какая-то дура завелась, или сумасшедшая, или я не знаю кто. Мне про нее уже рассказывали. Орет по ночам, спать людям не дает. Значит, она поближе к мосту перебралась?

- Слушай, Колян! - Дикий чуть не подскочил. - Ты знаешь, какая у нее глотка?

- Здоровая, - согласился Колька. - У меня там бабка с дедом живут. Дед уже почти глухой, а слышит, когда она выделывается.